Вскоре после ухода на пенсию в возрасте шестидесяти лет Рамеш прочел в одном журнале статью о некоем гуру по имени Нисаргадатта Махарадж, который излагал учение Адвайты (недвойственности) в одном из бедных районов Бомбея. Этой темой он всегда очень интересовался. Рамеш отправился послушать его и сразу же понял, что это был его главный гуру — и уже через три или четыре месяца он начал переводить ежедневные беседы Махараджа. Вскоре и сам Рамеш достиг конечного интуитивного понимания. Более детальный рассказ об этих событиях читатель найдет на страницах этой книги.

Президент банка на пенсии, игрок в гольф, муж и отец — все это не очень вписывается в стереотип индийского гуру… и, возможно, именно это объясняет, хотя бы частично, тот факт, что девяносто процентов людей, приходящих к нему, являются представителями Запада. Его жизнь и полученное образование в сочетании с его пониманием делают его тем мастером, который символизирует собой идеальный мост между Востоком и Западом, между духовным и материальным.

Все, что есть — это Сознание. Эти слова и это учение повторяются на страницах этой книги снова и снова. Такое повторение не является беспочвенным. Рамеш рассказывает историю о том, как он однажды попал в ресторан, фирменным блюдом которого был картофель, запечатанный в глиняной оболочке. Официант подходит к столику и бьет по глиняным оболочкам до тех пор, пока они не раскалываются. Рамеш говорит, что его учение подобно этой процедуре; он постоянно стучит, стучит, стучит тем же молоточком, пока оболочка не треснет — и невозможно сказать заранее, сколько ударов для этого потребуется.

Уэйн Ликерман

17 октября 1992 г.

Глава 1. Начало

Если есть что-либо, чего бы я всегда очень желал, так это то, чтобы участники семинаров были уверены, что я никому ничего не пытаюсь продать. Но потом я внезапно понял, что это не так. Я продаю нечто, являющееся ничем относительно Божественной сущности, которая в действительности сущностью не является и поэтому также есть ничто. И самая большая шутка состоит в том, что я продаю это ничто вам, которые сами есть ничто! Это действительно шутка. Но до тех пор, пока шутка на самом деле не постигнута как шутка, она может быть ужасно трагической.